"Без ненависти и вражды: Преодоление нетерпимости и правовая защита соотечественников в ближнем зарубежье"
С 1 октября 2010 года АНО «Центр содействия защите прав человека» приступил к реализации социально-значимого проекта «Без ненависти и вражды. Преодоление нетерпимости и правовая защита соотечественников в ближнем зарубежье»
Проект «Без ненависти и вражды» направлен на противодействие ксенофобии и нетерпимости на территории России и в странах ближнего зарубежья, а также осуществление правовой соотечественников в странах Балтии, Центральной Азии, в Украине и Белоруссии. Проект направлен также на противодействие попыткам фальсификации истории, осквернения памяти Великой отечественной войны.
Борьба с экстремизмом и агрессивной ксенофобией стала одной из центральных проблем, которые выносятся на обсуждение на встречах высших должностных лиц Российской Федерации. Тем не менее, не уменьшается количество фашиствующих и националистических организаций, фактически, не снижается их активность (она просто находит все новые формы), не снижается уровень насилия на почве расизма и национальной ненависти. Соответственно, задачи борьбы с этим злом не только не решены, но даже не вполне осмыслены и сформулированы.
В 2009 г. представители государственных силовых ведомств сообщали различные цифры о количестве и численном составе организаций экстремистской направленности, указывая, что в настоящее время на территории России действует 200-400 подобных сообществ. Сообщают также о приверженности к таким организациям в стране порядка 200 тыс. человек, из которых около 10 тыс. человек поставлены на оперативно-профилактический учет за правонарушения экстремистской направленности. Известно также, что из 430 раскрытых экстремистских преступлений, совершенных годом ранее, 182 причислены к деяниям на почве ненависти или вражды. Приводятся также данные о том, что подобные деяния совершаются ежегодно тысячами (председатель Следственного комитета при Прокуратуре РФ А.Бастрыкин даже говорил о 15 тыс. преступлений в год).
Противоречивость цифровых данных связана с не вполне адекватными и нескоординированными критериями, применяемыми разными государственными ведомствами для определения масштабов экстремизма, в частности, действий и преступлений, совершаемых на почве ксенофобии. Неясность критериев сказывается не только на оценках того, много или мало в современной России националистических организаций и членов таких организаций. Не меньшую тревогу вызывает тот факт, что государственная власть в лице высших чиновников, видимо, не имеет достаточно четкой картины происходящего. А когда нет адекватного представления о существующих рисках, не может быть и речи об эффективной стратегии и тактики борьбы с ними. Неясность критериев означает, что и противодействие, и борьба с ксенофобским злом впредь неизбежно будут пробуксовывать, а огромные государственные средства будут потрачены без должного эффекта. Неясность критериев неизбежно приводит к тому, что борьба с экстремизмом и ксенофобией осуществляется на местах «для галочки», «для плана», поскольку управленцам и силовикам не всегда понятно, с чем или с кем следует вести борьбу. В итоге в поле зрения властей оказываются совершено иные субъекты, не имеющие прямого или даже косвенного отношения к экстремизму. Так было в 2009 г., когда районные суды в российских регионах стали выписывать предупреждения библиотекам «за хранение» литературы, которую некие эксперты назвали «неблагонадежной».
Нет четкого понимания у властей и того, каковы причины распространения экстремизма и ксенофобии и почему для некоторых людей экстремистские идеи и национализм оказываются заразительными. До сих пор преобладает та точка зрения, что корень зла заключается в «незанятости и нетрудоустроенности молодежи», в «ограниченных возможностях получения образования». Мол, этими социальными трудностями «умело пользуются» активисты экстремистских организаций. Высшие чиновники говорят также о том, что распространение радикальных организаций связано с многоконфессиональностью и многонациональностью страны, с притоком мигрантов из-за рубежа, говорят, что пропаганда националистических идей в таких условиях «чревата самыми серьезными последствиями».
Пропаганда экстремизма действительно опасна, но не потому, что Россия – страна многонациональная и не потому, что в ней много религий. Опасность представляет собой именно экстремистская и националистическая пропаганда и слабая (несфокусированная) борьба с ней. Ксенофобия – это не то, что поражает сознание человека из-за пустого кошелька или отсутствия вузовского диплома. Пропаганда ксенофобии способна воздействовать на любые слои населения вне зависимости от социального благополучия и уровня образования. Ни национальное разнообразие, ни недостаток образованности, ни даже социальное самочувствие населения не являются первопричиной ксенофобии, равно как и решающим стимулом восприимчивости к ней. Основную роль играют именно пропагандистские усилия идеологов ксенофобии и их последователей. Ксенофобские предрассудки не менее, а возможно и более часто встречаются в тех российских регионах, где разнообразие национальностей невелико и где у населения мало опыта межнационального общения, – в таких регионах ксенофобским идеологам «верят на слово». Известно также, что ряды радикальных националистов наполняют не только малообразованные, среди них есть и студенты престижных вузов, и те, кто облечен учеными степенями. Ксенофобская и экстремистская пропаганда опасна сама по себе, и борьба с этим злом должна быть сфокусирована непосредственно на этом явлении. Государственные чиновники не должны заблуждаться, думая, что только вливание бюджетных средств в рабочие места, трудоустройство молодежи, улучшение социального положения населения автоматически приведут к оздоровлению идеологической обстановки. И создание рабочих мест, и повышение уровня образования, равно как и многие другие социальные задачи (развитие больниц, транспорта, коммуникаций и прочего), представляют собой крайне важные, но не связанные напрямую с проблемой ксенофобии отрасли государственного управления. В борьбе с экстремизмом именно задача противодействия ксенофобской идеологии должна рассматриваться как ключевая.
В этой связи представляется крайне важным создание условий неотвратимости наказания за преступления экстремистской и ксенофобской направленности, а также создание условий противодействия тиражированию и навязыванию массовому сознанию соответствующих воззрений и предрассудков. Центральной является проблема противодействия ксенофобской агитации посредством Интернета, тем более что в настоящее время в России телекоммуникационный доступ расширяется быстрыми темпами во всех вузах, а также в средних специальных и многих школьных учебных заведениях (включая школы отдаленной сельской местности). Наряду с тем, что, как указывают руководящие работники Генпрокуратуры, «отмечается устойчивый рост преступлений, направленных на возбуждение национальной, расовой и религиозной вражды», сохраняется безграничная, точнее, трансграничная Интернет-агитация и апологетика расизма, которой ни федеральные, ни тем более региональные власти пока мало что могут противопоставить. И тогда уместен вопрос: а насколько действительно высока мотивация власти в том, чтобы перехватить инициативу в данном направлении? Или же проблема сдерживания ксенофобской агитации пока представляется государству третьестепенной?
Высшие чиновники говорят о том, что якобы экстремистские силы все активнее используют ресурсы Интернета для организации и ведения информационно-психологической обработки граждан, что особая опасность экстремизма связана с проявлениями ксенофобии через средства массовой коммуникации, разрушительный потенциал которой сопоставим с террористической угрозой. Приводят данные о том, что значительную часть экстремистских преступлений совершают подростки в мегаполисах и крупных городах, где возможности телекоммуникации особенно велики, а «мода» на расистскую идеологию распространяется особенно быстро. Специалисты, представляющие силовые структуры, указывают на то, что усугубление экстремистских проявлений будет продолжаться и в ближайшие годы, и при этом в регионах до настоящего времени не сформирована необходимая система противодействия. При этом чиновники уже не первый год сетуют на отсутствие в федеральном законодательстве правовой регламентации ответственности за указанные деяния. Но, если таковые правовые лакуны действительно существуют, значит, для их заполнения следует приложить максимальные усилия, а не зацикливаться на проверке содержимого сельских библиотек. Тем более известно, какие именно сообщества прокламируют (причем зачастую вполне открыто) ксенофобскую идеологию. В 2009 г., как и в предыдущие годы, этим занимались Движение против нелегальной иммиграции (ДПНИ), организация «Славянский союз» (СС), организация «Русский образ», Русский общенациональный союз (РОНС), Союз русского народа, Национально-державная партия России, Русское общенародное движение (РОД). У этих организаций (и подобных им) имеются сходные проблемы, и государственным структурам следовало бы наладить последовательную, если не систематическую, борьбу с их деятельностью. Все эти организации постоянно сталкиваются с проблемой недостатка финансовых средств, которые необходимы для подпитки их деятельности. Большинство из таких организаций стремится самыми разными способами заявить о себе и осуществляет различные акции в целях саморекламы. Следовательно, основной задачей борьбы госструктур с расистскими организациями должно быть ослабление социальной базы последних, лишение их потенциальных источников финансирования и доступа к массовым каналам информации.
Уже было сказано, что сами по себе социальные противоречия в государстве не порождают ксенофобскую идеологию. Но ксенофобские идеологи стремятся вмешаться в ход социальных противоречий, использовать фактически любые формы общественного недовольства для распространения расистских доктрин. Специалисты отметили в 2009 г., что произошло усиление деятельности организаций, открыто или анонимно заявляющих о своей ориентированности на силовые акции. Во многом подобный рост объясняется тем, что руководители экстремистских сообществ надеялись, что в 2009 г. под влиянием экономического кризиса «правящий режим падет». В этих условиях на волне «народного возмущения», как им представлялось, можно будет осуществить захват власти. Такие периоды действительно дают повод для усиления экстремистской пропаганды. Однако это не означает, что и после преодоления экономического кризиса в России ультраправые откажутся от иных возможностей привлекать на свою сторону как можно больше сторонников. Безусловно, ими будут использоваться любые острые политические моменты.
Современное информирование российского общества отличается высокой эффективностью и быстротой, поэтому для увеличения численности своих сторонников радикальные националисты используют эффект мультипликации. Суть этого эффекта заключается в том, что для популяризации экстремистской идеологии требуется не массовость проводимых акций (хотя массовость желательна), а возможно большее количество повторений таких акций в различных регионах страны. В результате этого у обывателя, благодаря информированности, должна возникнуть иллюзия «всенародного и повсеместного гнева», направленного «против режима». Хотя центрами публичных акций националистов остаются Москва и С.-Петербург, однако похожие акции осуществлялись в 2009 г. в следующих городах:
| Барнаул | Нижний Новгород |
| Благовещенск | Новгород |
| Волгоград | Новосибирск |
| Воронеж | Пермь |
| Ижевск | Псков |
| Иркутск | Ростов-на-Дону |
| Казань | Рязань |
| Калининград | Самара |
| Киров | Славянск-на-Кубани |
| Краснодар | Смоленск |
| Красноярск | Сыктывкар |
| Красноярск | Тверь |
| Курск | Тула |
| Магнитогорск | Ульяновск |
В этих и некоторых других городах на протяжении года проводились марши, митинги, пикеты, появилась и новая – рафинированная форма, дающая быстрый рекламный эффект – пресс-конференция. Самыми массовыми акциями, как и ранее, были организуемые марши, в частности «Русский марш», организаторы которых достаточно хорошо известны.
Несмотря на то, что объявленные цели подобных мероприятий заключаются якобы в том, чтобы «обратить внимание властей на чаяния народа», истинное назначение маршей, митингов и прочего состоит в другом. Основная задача манифестаций – в расширении влияния националистических организаций на массы, вовлечение новых адептов в свою орбиту путем демонстрации собственных «возможностей» и «силы». За счет организации массовых и мультипликативных мероприятий националисты стремятся решить свои внутренние задачи – повышение организованности, координация действий, расширение влияния на умы, умножение рядов, привлечение источников финансирования – как прямых, так и скрытых. Неспособность или, напротив, способность властей противостоять массовым мероприятиям националистов – почти всегда на руку организаторам маршей, митингов или пикетов, ведь активные действия и производимый «шум» становятся заметными для СМИ и общественности, и, значит, есть возможность обратить на себя внимание.
Одним из заметных явлений националистической пропаганды стало прославление террористических действий по отношению к «нерусским» и против «Системы» (милиции и представителей органов власти). Кампанией подобного рода стала попытка праворадикальных кругов стимулировать развитие экстремистских традиций (в частности, учредить общую для экстремистов дату погромов «день мести»).
Не следует забывать и о таком пропагандистском канале, как розничная торговля, который не повсеместно контролируется государственными органами и общественностью. Случаи торговли фашистской атрибутикой до сих пор далеко не единичны.
В последние годы, особенно в 2009 г., все шире распространялись формы интеллектуальной поддержки агрессивного национализма, что также представляет собой способ афиширования ультраправой идеологии. Важнейшим направлением в этом отношении стала псевдоправозащитная деятельность, которая во многих случаях не нацелена на реальные правозащитные акции, но таким способом использует возможности привлечь к себе внимание. Иногда «проблемы» буквально высосаны из пальца, однако само по себе их общественное обсуждение играет на руку радикалам. Характерным примером является стремление националистов реализовать акцию «Ветхозаветный экстрим», подавая заявления в прокуратуры разного уровня. Требовали признать экстремистской литературой Ветхий Завет, утверждая, что там есть призывы к убийствам, насилию, уничтожению культурных и религиозных ценностей нееврейских религий. При этом заявители выражали надежду на то, что процесс против Библии «покажет всю нелепость закона “О противодействии экстремисткой деятельности”»…
Имеются также примеры реального оказания правовой, в том числе адвокатской помощи для обеления лиц, совершивших преступления на почве ксенофобии. Все же важнейшая цель псевдоправозащитной деятельности направлена на распространение идей разжигания межнациональной ненависти, которые, однако, подаются под лозунгом защиты прав русского народа. Тем самым интеллектуальная прослойка националистов-радикалов стремится завоевать сочувствие среди населения, представляя себя или лиц, совершивших преступления, как гонимых исключительно за свои убеждения. Националисты пытаются организовать и сбор средств для осужденных, именуя тех, кто получил срок за преступления на почве ксенофобии, в том числе за убийства, «русскими политзаключенными». Обозначилось стремление ультраправых установить контакты с представителями оппозиции.
Власти, естественно, должны безошибочно распознавать и безотлагательно реагировать на идеологические выпады и саморекламу правых радикалов. Но еще важнее – профилактическая работа, нацеленная на опережение. Такая работа должна вестись как со стороны властей, так и со стороны СМИ, а также структур гражданского общества. Важнейшим мерилом эффективности профилактических действий должно быть снижение интереса к идеям национализма, особенно среди молодежи, и сознательный отказ от участия в мероприятиях, организуемых националистами. Перекладывание задачи противодействия ксенофобии и ее идеологически ориентированным акциям на одни только силовые ведомства не приведет к должному результату. В этой связи показательны ситуации, когда, несмотря на усилия националистов внедриться в конкретные случаи протестной активности граждан и захватить лидерство, националистическая пропаганда отпугивала людей. Обычно протестующим становится понятно, что их используют националисты для достижения собственных интересов. Но так происходит не всегда. Общество должно быть информировано об истинных целях ультраправых, чтобы у последних не имелось возможности использовать социальные протестные настроения в свою пользу. Властям и общественным организациям необходимо на регулярной основе проводить консультации с представителями региональных и местных средств массовой информации, с общественными организациями. Соответствующей информацией о том, «кто есть кто», естественно, должны обладать региональные органы власти и органы местного самоуправления.
Крайне циничным проявлением «активности» ультраправых является преступная деятельность экстремистских группировок, связанная с нападениями на людей и вандальными, подчас крайне разрушительными, налетами на различные общественные объекты.
По данным мониторинга ЦСЗПЧ, в 2009 г. за каждый месяц в среднем совершалось 18 нападений на людей по мотивам ксенофобии, в том числе не менее 5 убийств и не менее 7 избиений или ранений. За год не было ни одного месяца, в котором не происходили бы убийства на почве ксенофобии. Наибольшее количество нападений было совершено в январе, в марте-апреле-мае, а также в августе-сентябре. В целом за 2009 г. зафиксировало 216 ксенофобских нападений на людей, причем это только те случаи, о которых стало известно в течение того года. В 69 случаях были совершены убийства (количество убитых – 78 человек). В 87 случаях жертвы подверглись избиениям и ранениям по мотивам расовой и религиозной ненависти (количество пострадавших – 290 человек). Было совершено несколько взрывов с теми же намерениями. Прочие нападения, которые не закончились увечьями или о таковых последствиях неизвестно, составили около трех десятков случаев. Кроме того, произошло более двух десятков групповых столкновений на почве национальной нетерпимости. В течение года также были зафиксированы случаи агрессивных действий, травли, унижений, провокаций на почве межнациональной нетерпимости. В течение 2009 г., по оценкам ЦСЗПЧ, в регионах РФ было совершено не менее 149 актов вандализма на националистической и религиозной почве – поджоги, осквернения кладбищ и захоронений, вандализм в отношении памятников, вандализм в отношении религиозных и общественных объектов, распространение листовок и воззваний ксенофобского содержания. Следует подчеркнуть, что официальная статистика ксенофобских убийств, ранений и иных правонарушений с теми же мотивами должным образом не ведется, а силовые ведомства используют свои, не согласованные критерии учета. Очевидно, что для борьбы с агрессивной ксенофобией общественность и власть должна иметь четкие представления о происходящем, и потому критерии учета ксенофобских нападений и убийств должны быть разработаны и в обязательном порядке применяться силовыми ведомствами. Особенно это важно в тех регионах, где подобные преступления происходят часто, прежде всего, речь идет о Москве и области, С.-Петербурге и Ленинградской области, Нижнем Новгороде.
В последние годы региональные и местные власти особенно активно используют в своей профилактической работе данные социологических служб. Однако следует учитывать, что социология не может в достаточной мере отразить ситуацию с распространением ксенофобской идеологии. Подсчитываемый социологами «уровень толерантности населения» не имеет прямого отношения к распространению экстремизма и ксенофобии. Более того, идеология расизма, как правило, распространена среди иных категорий людей, чем привлекаемые респонденты.
Сами по себе социологические исследования отражают противоречивую картину. С одной стороны, это объясняется сложностью такого социального явления, как терпимость к иным культурам. С другой стороны, сказываются различия и несовершенство исследовательских методик. В зависимости от того, где, когда и как заданы вопросы, респонденты высказывают разные взгляды на проблему межнациональных отношений, а ученые зачастую интерпретируют такие ответы в значительной степени произвольно. Поэтому потребителям социологической информации, прежде всего, властям и СМИ, следует крайне осторожно и критично воспринимать результаты исследований, обращая максимум внимания на применяемые в подобных исследованиях методы.
Следует также учитывать, что основная масса россиян не имеет личного опыта межнационального общения и прислушивается к мнению таких «авторитетов», как теле– и радиовещание, газеты, Интернет-источники. В 2009 г. ксенофобские публикации продолжали тиражироваться в СМИ, причем особенно отличились такие общероссийские издания, как газета «Комсомольская правда», газета «Известия» и некоторые другие широкодоступные общественно-политические источники. Имели место случаи тиражирования ксенофобских взглядов в книгах, а также в учебной литературе.
Подобные публикации по-прежнему заостряют общественное внимание на мигрантах, приезжих, кавказцах, азиатах, по-прежнему муссируется тема «этнической преступности», все также нередки публикации в духе антисемитизма, измышлений и предрассудков. На страницы общественной печати и в общедоступные Интернет-порталы проникают идеи межнациональной и расовой розни, провокационные призывы, имели место случаи тиражирования идей нацизма. Через СМИ о себе и своей позиции пытались заявить националисты, неонацисты и иные представители праворадикального сообщества. Уже говорилось о том, что сами ультраправые всеми способами стремятся расширить информационное влияние, особенно на определенные группы населения, прежде всего, на молодежь.
В 2009 г. в словах и действиях представителей российских властей в отношении мигрантов проявились две разнонаправленные тенденции: одна – на поддержку и поощрение притока мигрантов, другая – на сдерживание и фильтрацию иностранной рабочей силы. Не только сам по себе кризис сыграл в данном случае решающее значение. Важным обстоятельством служит и то, что российская миграционная политика за последнее десятилетие столкнулась с собственным кризисом недостаточно эффективного управления и пока не находит адекватные ответы на современные вызовы как на международном, так и на межрегиональном уровне. Это закономерно находит свое отражение в неопределенности высказываемых позиций и суждений по отношению к миграции и миграционной политике со стороны государственных чиновников. Следует учесть, что миграционная политика формировалась на протяжении всего постсоветского периода и в значительной мере сохранила на сегодняшний день подходы и установки десятилетней давности. Тогда на повестке дня стояли такие острейшие проблемы, как экономическая стагнация, региональные конфликты, потоки вынужденных переселенцев и беженцев.
В 2009 г. целый ряд политиков и сотрудников правоохранительных органов активно воспроизводили традиционные мигрантофобские штампы о «засилье» мигрантов, «вале мигрантской преступности», нелюбви иммигрантов к России, захвате трудовыми мигрантами рабочих мест «коренного населения». Следует признать необходимым, что существенной основой совершенствования миграционной политики в России должна стать ее гуманизация.
Невольную помощь в тиражировании ксенофобских предрассудков оказывают публичные заявления представителей власти, общественных деятелей, представителей духовенства. Такие заявления обычно проявляются в неосторожных фразах и непродуманных суждениях, что свидетельствует о недостаточности общественных дебатов на тему опасности ксенофобских воззрений. В среде властной элиты наиболее часто ксенофобские высказывания, а порой и действия, позволяют себе депутаты различного уровня. Следует учитывать, что даже просто неосторожные и непродуманные высказывания официальных лиц, сделанные публично, обладают гораздо большими общественными последствиями, нежели откровенно ксенофобская риторика маргинальных активистов, тиражируемая через Интернет-сайты. И это притом, что высшие должностные лица Российской Федерации, начиная с Президента РФ, настаивают на позициях жесткой антиэкстремистской риторики.
В 2009 г. против идей ксенофобии неоднократно выступали высокопоставленные представители российских конфессий. С сожалением следует отметить, что значительная часть таких выступлений пока не подкрепляется реальными действиями.
Информационная обработка (целенаправленная и невольная), безусловно, оказывает негативное воздействие на массовую аудиторию – предрассудки прочно сидят в общественном сознании. Однако сопоставление большого количества результатов различных социологических опросов свидетельствует о том, что общество в целом не приемлет крайних ксенофобских воззрений, тем более – расистской идеологии. В 2009 г. следует отметить активизацию гражданского общества в деле противодействия ксенофобии, причем в этот процесс вовлекаются новые участники. Резко возросла публичная активность представителей антифашистских организаций. Государственная власть обязана не только учитывать самозащитные импульсы в среде гражданского общества, но и оказывать им всемерную поддержку.
В начале ХХI века в различных регионах мира обострились проблемы борьбы с ксенофобией, национализмом, антисемитизмом, расизмом. Они актуальны как для стран с устойчивыми демократическими традициями и институтами, так и для стран с тоталитарным прошлым. Глобализация мировой экономики, миграция многих миллионов людей из самых разных стран мира в регионы с более высоким уровнем экономического развития (прежде всего, в страны Западной Европы и США), распространение националистических и религиозных взглядов экстремистского толка и связанное с этим усиление международного терроризма – всё это вызывает рост ксенофобии, которого не избежали даже самые развитые государства. Очень часто националистические тенденции опираются на уже опробованную в прошлом идеологию. Из печального багажа XX в. извлекается самая человеконенавистническая, принесшая миру неисчислимые страдания и миллионы жертв – нацизм. По улицам различных городов мира ходят люди, которые называют себя по-разному, но суть их едина – ненависть к людям другой расы, другого цвета кожи, другого вероисповедания. Они избивают, убивают, жгут. Вряд ли существуют регионы мира, где неонацизм в той или иной степени не проявляет себя.
Попытки реабилитации нацизма и лиц, воевавших на его стороне, предпринимаются в странах Балтии, Молдове, в меньшей степени, после выборов нового президента, в Украине. Во многом эти действия вызваны стремлением правящей элиты перечисленных стран выстроить собственную версию национальной истории, противоположную той, которая внедрялась в общественное сознание в советский период. В результате пособники нацистского режима превращаются в национальных героев. Немалую роль здесь сыграло и интеллектуальное влияние национальных диаспор на Западе, которые нередко были связаны с коллаборационизмом.
Генассамблея ООН по инициативе России приняла 18 декабря 2008 г. резолюцию, осуждающую прославление нацизма, в том числе бывших членов "Ваффен СС", а также осквернение памятников борцам с фашизмом.
За российский проект резолюции "Недопустимость определенных видов практики, которые способствуют эскалации современных форм расизма, расовой дискриминации, ксенофобии и связанной с ними нетерпимости" проголосовали 129 делегаций, воздержались 54, против выступили только Соединенные Штаты и Маршалловы острова.
Россия ранее неоднократно выступала с резкой критикой политики и действий властей ряда стран, в том числе Эстонии, Латвии и Украины, по прославлению пособников нацизма в годы Второй мировой войны, а также по уничтожению памятников советским воинам-освободителям. О необходимости противостоять возрождению нацизма говорилось и в послании президента РФ Дмитрия Медведева Генассамблее 10 декабря 2008 года по случаю 60-летия принятия Всеобщей декларации прав человека.
Резолюция, в частности, "выражает глубокую озабоченность по поводу прославления нацистского движения и бывших членов организации "Ваффен СС", в том числе путем открытия памятников и мемориалов и проведения публичных демонстраций в целях прославления нацистского прошлого, нацистского движение и неонацизма".
Аналогичное осуждение членов ООН высказано и в связи с попытками объявить героями национально-освободительных движений тех, кто сотрудничал с нацистами и боролся против антигитлеровской коалиции. В документе также высказана обеспокоенность "непрекращающимися попытками осквернения или разрушения памятников" борцам с нацизмом в годы Второй мировой войны, а также "незаконной эксгумации или переноса останков" погибших в борьбе с нацизмом.